Мы не одни

О важности культуры в период разобщенности

журналист, литературный критик

Каждый теперь ежедневно задается тем самым русским вопросом: что же делать? Как нам жить в этой реальности? Это стало таким общим местом, рутиной, вопросом, который постоянно крутится в голове, в миллионах голов. И помимо политической, идейной составляющей, у этой ситуации есть и бытовая, человеческая плоскость. Это, конечно, плоскость отношений.

Мы теряем людей. Да, само собой, что мы теряем их и буквально, физически. Но мы теряем их и в том смысле, что рвутся связи. Обычные дружеские, родственные, в общем, человеческие. Это началось не вчера и даже не месяц назад. Наиболее ярко это проявилось в 2014 году. Пока одни бегали скупать доллары по 120 рублей, другие несли из магазинов плазменные телевизоры, купленные на отложенные похоронные деньги, и каждый день на каком-нибудь семейном застолье происходила ссора. По этому столу с салатиками в хрустальных вазочках проходила линия, разделяющая людей. Одни смотрели телевизор, другие читали оппозиционные сайты в интернете, и привести этих людей к взаимопониманию было невозможно. Отец и дед становились чужими. Не говоря уже о том, что повзрослевшие дети смотрели на старших как на ископаемых. Детям нужны смузи и модная одежда, им нужны компьютерные игры и популярные артисты, им нужны выходные в Лиссабоне и веранды с кофе. Какая еще геополитика? Какие контрсанкции?

Прошло лет пять, и эффект постепенно сгладился. Все оказалось – как казалось – не так страшно, не так фатально, не так бесповоротно.

Но вдруг появился грозный китайский вирус, в который поначалу не верили, и даже неглупые люди писали тогда, что никого кроме китайцев он не поражает. Потом произошло нечто совершенно непостижимое, но, как теперь кажется, вполне естественное – люди осели дома. Помните те недели апреля 2020 года, когда не работал общественный транспорт, на улицах не было людей, на дорогах не было машин? Это теперь кажется даже чем-то милым, обаятельным в своей зловещей тишине.

Что же это дало? Мы, конечно, можем говорить о тысячах сохраненных жизней, о помощи системе здравоохранения, о переформатировании рабочих процессов. Но что это дало нам, людям? Мы потеряли людей. Мы перестали ежедневно видеться с коллегами, что поначалу казалось – и хорошо. Но постепенно привело к разрыву коммуникативных цепочек. Раз сегодня ни с кем не нужно разговаривать, то и штаны можно не надевать. А это очень опасный момент – человек перестает воспринимать себя как того, кто предстает перед другими людьми. Он теряет чувство оценки извне. Он, в конце концов, меньше говорит с людьми. А развитая речь – то немногое, что отличает человека от животного.

Да, оказалось, что 80% всех очных встреч можно заменить электронными письмами, а большинство электронных писем – сообщениями в мессенджерах. Сделало ли это нас более счастливыми?

Самолеты осели на Земле, люди стали меньше путешествовать, перестали расширять свой визуальный и бытовой опыт, перестали встречать новых знакомых, потеряли возможность летать к дальним родственникам и тем друзьям, которые много лет назад переехали в другую страну.

И вроде бы все как и раньше: в магазинах полно народу, даже на метро все ездят как и прежде, и соседи по дому встречаются с той же частотой. Но именно это положило начало какому-то экзистенциальному одиночеству человека. Ведь одиноким нельзя быть вдали от людей, одиноким можно быть только среди них.

И вот новый удар. Какое-то экспоненциальное усложнение – да что там, ухудшение – обстановки в мире вообще. Теперь уже ругаются и те, кто смог сохранить отношения после 2014 года. А в связи с общим сокращением круга общения все эмоции фокусируются на узкой группе людей. На тех, кто ближе всего. И один снова смотрит телевизор, а другой читает телеграм-каналы. И никак им не сойтись в понимании происходящего. И тут же ругань, и ни о каких застольях уже речи нет.

Как же быть? Вероятно, следует искать безболезненные точки соприкосновения, говорить о том, что будет принято всеми и безусловно.

Скажем, я еще не встречал русского человека, человека русской культуры, который бы не согласился с тем, что рассказы Антона Чехова можно читать в любом возрасте и любое количество раз. Есть разногласия относительно пьес, но это будут разногласия другого – совсем мирного – порядка. Попробуйте прочитать «Дядю Ваню», а потом посмотрите с близкими фильм Андрея Кончаловского по этой пьесе. О, вам будет что обсудить! Обсудить горячо и даже эмоционально, но мирно, не агрессивно, безвредно. Я думаю, больше всего будет споров о Сергее Бондарчуке в роли доктора Астрова.

Понятно, что перечитывать «Войну и мир» – особенно коллективно – весьма утомительно. Но посмотрите киноэпопею того же Бондарчука, а потом сериал BBC. Вы удивитесь, как много там общего, при всей широте трактовок текста.

Сейчас тяжелое время. И нет никаких гарантий, что сколь-нибудь скоро оно станет легче. А человеку нужен только другой человек, все остальное как-нибудь приложится. И склеить этих людей промеж собой может то, что не может их разъединить. Культура. Культура, где все конфликты носят характер имплицитный, но облигаторный. Иными словами – в культуре нет наружного внешнего зла. И это уже большая помощь всем, кто сегодня оказался разделен и находится в шаге от этого.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.

Поделиться:
Загрузка
Найдена ошибка?
Закрыть